История о том, как Исаак Штегер стал «арийцем» и попросилсяна работув нацистскую Германию, а теперь делает все для увековечения памяти евреев украинского городка Великие Мосты.
Дехто вважає, що євреї України не голодували в тридцяті, а Велику війну
пересиділи в Ташкенті. Тому, що там тепло, плов і фрукти. І, найголовніше, там
не стріляли. Сперечатися з цією нісенітницею марно, але ця розповідь – вірне
тому спростування.
В каждом районном центре, в каждом селе, пережившем войну, есть свои трагедии, свои истории о героях, некоторые из них стали легендами, некоторые – и до сих пор ждут своего часа, ждут, чтобы о них вспомнили.4
августа группа из пятнадцати человек отправилась
в экспедицию на место массового расстрела нацистами евреев и военнопленных в с.
Надеждовка, Синельниковского р-на (старое название – Мысково). Это далеко не
первая поездка с целью краеведческого исследования, интервьюирования местного
населения, проведения фото и видеосъемки исторических и памятных мест.
Для Центра «Ткума» эта поездка представляла особый интерес: во-первых, как возможность получения достоверной информации о том, что действительно происходило в этих местах в годы Холокоста, чтобы уточнить цифры, касающиеся количества жертв среди гражданского населения и военнопленных, узнать, были ли случаи спасения евреев, во-вторых – пополнить архивы новыми фотоматериалами, свидетельствами очевидцев.
ТРАГИЧЕСКИЕ СТРАНИЦЫ ХОЛОКОСТА: ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ
В дни жесточайших испытаний минувшей войны решались не только судьбы государств, решались судьбы каждого человека, каждой семьи. И даже спустя столетие каждая история, каждая отдельно взятая трагическая судьба будет волновать людей так, будто это случилось вчера… Продолжая работу проекта «Возрождение памяти», собирая воспоминания очевидцев, свидетелей Холокоста, периода оккупации, мы пообщалисьс Демченко Верой Иосифовной, уроженкой города Днепропетровска. Отец, имевший возможность получить бронь, не воспользовался ею и ушелна фронтсо словами: «если я останусь, кто будет защищать моих детей?» Случилось так, что с фронта он не вернулся, мать осталась с двумя маленькими детьми на руках. Когда война закончилась, Вера была пятилетней девочкой. Все, что пришлось пережить их семье, семьям их родственников, она узнала из рассказов матери. Вот одно из ее повествований:
Воспоминания свидетеля массовых расстрелов в селе Маринополь
Никопольского района Кольчик Нины Пантелеевны
…В жизни мне пришлось пережить много бед и лишений,в том числе и голод 1931, 1947 годов, когда вывозили эшелонами продукты: молоко, пшеницу, забирали все съестное. Старшая сестра моя собирала на поле оставшиеся после жатвы колосочки. Она собрала два килограмма и получилаза это два года тюрьмы. Коров доили в степии молококуда-то отправляли. Отец после войны был нездоров, он работалв колхозе пастухом. Он сцеживал немного молока, заводил нас в камыши давал попить, пока никто не видит.Но этого было мало для шестерых детей. Во время голодовки в нашей семье умерла сестричка, ей было полтора годика.
Но воспоминания о страшных событиях 1943 года – самые тяжелые, и они навсегда остались в моей памяти.
Когда Центр «Ткума» на праздновании65-ой годовщинысо Дня Победы дал клич о о том, что издает сборники воспоминаний очевидцев войны, Холокоста, участников боевых действий, многие ветераны, с присущей им сердечностью, откликнулись и пожелали оставить для потомков свои воспоминания. Один из ветеранов,Пробко Илья Беркович, который поддерживает общение с Центром «Ткума», охотно согласился пообщаться, рассказал о себе:
И.Б.: – Детство было трудное, вырос я в детском доме, потому что мать сильно болела, долго лежала в больнице и не моглаза нами смотреть, а отец умер еще в 1929 году.Со мнойв детском доме были мои младшие братья и сестры. Через год после выхода из детдомая закончил полковую школу. Учиться в ней было очень почетно. Вот тогдаи началась война… И, вскоре, на меня обрушилось трагическое известие: в Умани,во время уничтожения немцами евреев, погибли мои родные: две сестры 6 и14 лет, брат 12 лет, которые к тому времени были забраны из детдома,и мать…Один из моих братьев все же остался в живых.Он тоже был в детском доме. Во времяих побегаиз детдома бежало тридцать человек, началась бомбежка, и выжило только семеро. Ему повезло,он оказалсяв числе этих семерых, прошел войну, прожил долгую жизнь. После известия о смерти родных я попросил, чтобы меня из разведшколы послали на фронт.
Светлой памяти побратима по судьбе, товарища по испытаниям в фашистской немецкой неволе, украинского парня с Хмельниччины – Владимира Игнатьевича Сивака.
К концу ХVIII столетия Россия стала одним из самых крупных государств Европы. Своим трудом и героической борьбой её народы создали могущественное государство, освоили многие, ранее не заселённые земли.
Я листаю старый альбом, выцветшие, хрупкие от времени заметки из газети передо мной из небытия восстают образы моих родственников. Через их судьбы, сквозь толщу лет приходит осознание величия и трагедии того поколения советских евреев, которым суждено было воевать и погибать, сражаясь. А победив, учить и лечить, страдать и созидать, начиная каждый раз жизнь как бы заново.
До войны жила я с отцом – Карниловским Шумой (Семеном) Гершевичем и мамой – Карниловской (Вулах) Фирой Моисеевной на ул. Исполкомовская, мне было 8 лет.Отца мобилизовалив первые дни войны (он также прошел финскую войну), мы проводили его и большене видели.Моя бабушка жила на ул. Успенской,в районе 10-й больницы. Дедушка умер до войны.
Когда началась эвакуация, т. к. дедушка был героем гражданской войны, бабушке от военкомата дали лошадь с подводой,на котороймы могли добраться до Новомосковска (бабушка, ее дочь Рахиль с тремя детьми и моя мама со мной) – оттуда шел последний эшелон во время эвакуации. Бабушку и маленьких деток посадили на подводу,а остальные пошли пешком.
В каждом районном центре, 
